Центр им. Вс. Мейерхольда
При поддержке Института Адама Мицкевича в Варшаве
в рамках Сезона польской культуры в России
представляет
Ежегодные мейерхольдовские встречи
Театр Стары, Краков (Польша)
по книге Фридриха Ницше "Так говорил Заратустра" и пьесе Айнара Шлеефа "Ницше. Трилогия"
Режиссура, сценография
Кристиан Люпа
Композитор
Павел Шиманьски
Видео
Збигнев Бзымек
Художник по костюмам
Петр Скиба
Ассистент по драматургии
Иренеуш Янишевски
Действующие лица и исполнители:
ЗАРАТУСТРА I - Себастьян Павляк
Карлик – Збигнев Косовски
Канатоходец – Томаш Выгода / Томаш Весоловски
Иоанн – Богдан Бжиски
Матвей – Адам Навойчик
Мария – Сандра Коженяк
Белла – Иоанна Дрозда /Малгожата Завадзка
ЗАРАТУСТРА II – Збигнев В. Калета
Орёл – Богдан Бжиски
Змей – Адам Навойчик
Карлик – Збигнев Косовски
Пророк великой усталости - Анджей Худзяк
Король Правый – Павел Крушельницки
Король Левый – Болеслав Бжозовски
Осёл – Томаш Выгода / Томаш Весоловски
Контрабандист – Себастьян Павляк
Добросовестный - Ежи Свенх
Последний Папа Римский – Зигмунт Юзефчак
Волшебник - Пётр Скиба
Убийца Бога – Яцек Романовский
Тень – Уршуля Кебзак
ЗАРАТУСТРА III-Фриц – Кшиштоф Глобиш
Мать – Ивона Бельска
Эльжбета – Малгожата Хаевска-Кшиштофик
Танцор – Томаш Выгода / Томаш Весоловски
Он – Пётр Скиба
Завсегдатай – Ежи Свенх
Аколит – Павел Крушельницки
Анна – Агнешка Мандат
Женщина с ящиком – Уршуля Кебзак
Рита – Ивона Буднер
Ирма – Катажина Гневковска
Мария – Сандра Коженяк
Святая – Иоанна Сидор / Малгожата Завадзка
Музыка в исполнении инструментальных ансамблей под управлением Станислава Кравчинского и Мечислава Мейзы.
Мировая премьера – 27 июня 2004 года, Hellenic Festival SA в Афинах (Греция, Odeon Herodes Atticus).
Премьера в Польше – в Старом Театре в Кракове 7 мая 2005 года.
Продолжительность – 5 часов (с двумя антрактами)
Театральный центр им. Вс. Мейерхольда и лично художественный руководитель ЦИМа Валерий Фокин учредили Ежегодные мейерхольдовские встречи. Встречи представляют всемирно известных режиссеров, находящихся на пике творческой жизни и добившихся выдающихся успехов в области экспериментального, поискового театра. Первая встреча прошла в декабре 2006 года, когда в Москву приехал спектакль Кшиштофа Варликовского «Крум» по пьесе Ханоха Левина. Вторая встреча – в сентябре 2007 года, когда режиссер Маттиас Лангхофф привез в Москву «Квартет» по пьесе Хайнера Мюллера.
Третьи мейерхольдовские встречи в 2008 году посвящены Кристиану Люпе. Его спектакль «Чайка» по пьесе А.П. Чехова был показан в рамках гастролей Александринского театра (на сцене МХТ им. Чехова) 8 и 9 апреля. 19 и 20 декабря на сцене Центра им. Вс. Мейерхольда будет показан спектакль Кристиана Люпы и Старого театра в Кракове «Заратустра».
Пресса:
«Перед актёрами стояла невероятная по трудности задача – длинные тирады, философские диспуты заключены в характерную для Люпы неспешную форму. Трудно оценивать «Заратустру» в категориях хороший – плохой театр. Тут речь не о театре. Качество поставленных вопросов и мучительное неудобство «Заратустры» делают этот спектакль необычайно важным. Это, действительно, неравнодушный театр.
Человек должен освободиться, выйти из-под диктата греха, морали, навязанной, по мнению Ницше и Люпы, христианством. Стремление к сверхчеловеку не должно ничем быть ограничено. Однако в спектакле появляется двойное сомнение в указанном Ницше пути. Во-первых, в конце такого развития таится безумие. Но есть еще и «во-вторых…». Финал спектакля вводит очередной уровень вопросов. Неожиданно путь растущего, а потом проваливающегося в безумие Заратустры подвергается иного рода испытанию. До сих пор в поиске человека высшего порядка, в стремлении к сверхчеловеку, Заратустра был одиноким пророком. А в конце он спускает ниже некуда, к бездомным, стоящим в очереди за супом. Заратустра Люпы в конце концов остается неоконченным, незакрытым. Достиг ли он победы на своём пути или потерпел фиаско, как представляется, Люпу не интересует. Важным становится стремление.
Спектакль состоит из трех частей, корреспондирующих друг с другом, но всё же отличных друг от друга. Заратустру играют три актёра. Можно сказать, что каждая ипостась соответствует определенному этапу жизни человека. В данном случае это развитие трагическое. Молодой Заратустра пытается провозглашать свои истины людям на площади, но встречается с почти полным равнодушием или насмешкой. Во второй части Заратустра в состоянии просветления, а может смерти. Он странствует, встречает высших личностей и эти встречи становятся его путём познания, он поучает, но и слушает. В спектакле кажется, что всё происходит в голове Заратустры, всё служит исключительно возрастанию его личности. Второй акт завершается триумфальным уходом Заратустры из произведения «Так сказал Заратустра». Но здесь не кончается спектакль. В третьей части Заратустра кажется человеком психически больным (как сам Ницше в последний период своей жизни). Здесь Люпа использует драму Айнара Шлеефа. И показывает цену, которую приходится платить за стремление стать сверхчеловеком. Третья часть – самая театральная и как бы независимая от первых двух, в ней – неразрывное сплетение любви и ненависти.
Кристиана Люпу многие, иногда язвительно, иногда весьма серьёзно, называют пророком современного театра. Его размышления выходят за рамки сцены и касаются действительности, развития человека, принципов существования человеческой общности.
(Тадеуш Корнась, журнал «Театр»)
«Спектакль – необъятный, как океан, как текст, из которого он родился. Он начинается незаметно. Актёры приходят одновременно со зрителями, в современной повседневной одежде. Некоторые из них входят на сцену, как бы примериваясь к ней. Все собираются – как зрители – в ожидании выступления канатоходца.
Полифоническую структуру «Заратустры» не получится легко охватить и описать. Невозможно и однозначно интерпретировать спектакль. Хаос и многозначность – вот его стихия. Спектакль глубоко погружается в проблемы свободы и ответственности. Поэтому сцена с Последним Папой Римским пронзительна. Это испытание нежеланной свободой заставляет нас отвечать на главные вопросы. Отважимся ли мы быть свободными? Умеем ли мы быть свободными? Есть ли в нас стремление стать сверхчеловеком? И кем собственно является этот сверхчеловек?
Этот спектакль, прекрасно сыгранный актёрами, выходит далеко за рамки театра и нашего представления о том, чем театр является и чем быть должен. Ницше одно из самых важных произведений посвятил театру: «Рождение трагедии из духа музыки». Люпа не только подчинил своё театральное мышление двум параллельным стихиям, которые определил Ницше, но и подчинил спектакль духу музыки. Он как песнь, в которой сцены рождаются из волнения, а волнение из смыслов.
Люпа решился придать Последнему Римскому Папе черты Иоанна Павла II. Узнаваемая сгорбленность, сам его вид тревожно захватывает дыхание в груди. Но Заратустра ничего не боится. Он полон почтения («Взгляни, уважаемый, какая прекрасная и длинная рука! Это рука того, кто всегда благословлял»), ведет с Последним Папой Римским беседу о смерти Бога. Фраза Папы: «А я служил этому старому Богу до самого его последнего часа» вызывает внутренний спазм печали и ужаса.
(Пётр Грущинский, «Тыгодник Повшехны»)
«Герой «Заратустры» - не философ, провозглашающий истины, заключенные в интеллектуальную систему, но человек, который сам испытывает себя, проходя по пути познания. Пророк, который борется с ощущением, что Бог умер, что человек должен стать сверхчеловеком, преодолеть сам себя, без Бога. Заратустра идёт собственным путём – крутым, неясным, полным ловушек, страхов, искушений, отступлений, ошибок, но и триумфов тоже.
Последняя сцена – отражение первой. Собираются все актёры, но уже не в ожидании выступления канатоходца, а посеревшие, обедневшие, стоят в очереди за супом. Людское несчастье не содержит в себе пафоса, оно тихое. И тихо, без пафоса умирает избитая любовником, считающим себя сверхчеловеком, залитая кровью девушка, возле которой беспомощно стоит на коленях Заратустра. Он ответил на «призыв о помощи», который нарушал до сих пор его духовный процесс.
«Заратустра» спектакль ослепительный. Люпа ничего не упрощает, не объясняет, показывает путь Заратустры во всей его неясности и запутанности, во всей его правде. А правда эта мастерски переложена на тела актёров, живую материю театра, можно её ощутить, принять в себя, а потом понять.
Кристиан Люпа много раз переносил на сцену тексты, казалось, совсем не театральные, но намерение показать в театре философскую поэму Ницше казалось безумием. Люпа отыскал в произведении Ницше и в его биографии (последняя часть спектакля основана на биографической драме Айнара Шлеефа) темы, которые волновали его давно. Мир в состоянии хаоса, распада прежних систем, ожидания явления нового Мессии. Герой ищет собственный путь познания, проводит на себе самом духовные эксперименты, даже ценой безумия.
(Иоанна Таргонь, «Газета Выборча»)
|
