Спектакль называется «Арто и его двойник» — его поставил художественный руководитель Центра имени Мейерхольда Валерий Фокин, пьесу написал Валерий Семеновский, а действие происходит в заведении общественного питания. Программка сделана со вкусом: справа обозначены действующие лица (Арто — Виктор Гвоздицкий, Двойник — Игорь Костолевский), слева отпечатано меню. Выбор здесь небольшой, но качественный, а крем-карамель (Creme au caramel, 90 gr) просто бесподобен. Зрители этого спектакля тоже играют роль — они стали посетителями парижского кафе-кабаре Maldorado, а значит, обязаны вкусно есть. Изящество и риск гастрономической шутки может оценить лишь тот, кто наслышан о Валерии Фокине.

Фокин — режиссер-исследователь, его интересуют вещи потаенные, глубинные, мрачные. Сцена для него — не развлечение, и к кабаре он никакого отношения не имеет, кумиры Фокина — великий экспериментатор Гротовский и Арто с его театром жестокости. Для Центра имени Мейерхольда этот спектакль во всех отношениях неслучаен — к тому же им открывается посвященная Арто программа. Фокину надо объяснить почтеннейшей публике, кто такой Арто, изложить свою концепцию этой фигуры и поставить хороший спектакль. В том, что публику при этом потчуют профитролями, эклерами, полусладким шампанским и виски “Johnny Walker Red lebel”, есть свой смысл. Речь идет о запредельных, находящихся по ту сторону жизни вещах, и к концу спектакля зритель, поставленный режиссером в положение жующего ананасы буржуя, должен забыть о комфорте и вкусной еде и ощутить первобытный ужас. Точнее — Ужас; в «Арто и его двойнике» это слово начинается с большой буквы.

Фокин — большой мастер: в первом акте спектакль бродит вокруг милого, невостребованного отечественной сценой жанра. Он остается гибридом драматического спектакля и театра-кабаре: Виктор Гвоздицкий странен и одухотворен, Игорь Костолевский доброжелателен и буржуазен. Гений и мастеровитый театральный деятель делят женщину, говорят о театре, шутят, пьют. Так проходит час, и публика приятно расслабляется. Затем, после короткого перерыва, когда можно заказать новую порцию еды, начинается главное.

Сюжет спектакля внятен (непризнанный Арто сходит с ума, добившийся процветания Двойник ощущает неполноценность традиционного театра), но дело не в нем, не в характерах, не в словах. Важнее то, что бродит за сюжетом и смыслом — невыраженное, неартикулированное, непознанное, но рвущееся наружу — и такое же страшное, как вопль-мычание сходящего с ума Арто.

Этим спектаклем Фокин говорит о своем понимании театра: о его высоком, предназначении и очищении через страдание, о ложащемся на артиста тяжком грузе. Но в вопле привязанного к стулу Арто, в страшном, нечеловеческом звуке, подытоживающем благостную речь обращающегося к публике Костолевского (симпатичные лампионы кафе Maldorado меркнут, поднимаются вверх, и помещение заливает тьма), звучит и нечто иное.

Это находящиеся за границами осмысленного, рационально устроенного мира мрак и хаос. Это Ужас — эклеры вкусны, звучащие в кафе Maldorado песенки занимательны, но новый спектакль Фокина рассказывает именно о нем, непознаваемом, вездесущем и неотвратимом.