О Фестивале современной британской драматургии, недавно состоявшемся в Москве, киевским театралам, для которых показанные там спектакли остаются недоступными, все же стоит рассказать по нескольким причинам. Одна из них заключается в том, что поднятые в пьесах проблемы касаются нас не меньше, чем англичан или россиян, которые эти пьесы ставят, играют и смотрят. Помимо этого очевидного социального повода на разговор о фестивале вдохновляют и причины художественного порядка — одна и та же пьеса, сыгранная разными театрами, может выглядеть и как талантливая, и как предельно скучная. Наконец, для рассказа о современной британской драматургии существует еще одна весомая причина — возможно, какое-то из вынесенных в фестивальную афишу названий заинтересует и украинские театры. В этом случае мы будем считать свою журналистскую задачу полностью выполненной. --------------------------------------- Фестиваль, проводимый Британским Советом в России, фестивалем «Новая драма» и Центром имени Всеволода Мейерхольда, проходил в том самом Центре имени одного из величайших театральных авангардистов мира. В афишу фестиваля вошло восемь спектаклей. Три из них были привезены из Великобритании, три поставлены в российских театрах британскими режиссерами и два — российскими. Любопытно, что особый интерес к новым текстам проявили не столичные труппы, а театры из Омска, Новосибирска, Тольятти, Воронежа, Глазова. Открывали фестиваль, разумеется, английским спектаклем. «Продукт» Марка Равенхилла, хоть в нем на сцену выходят два человека, по сути, является моноспектаклем. Герой, заправский киносценарист, на протяжении полутора часов пересказывает актрисе созревший в его голове сюжет будущего триллера. Актриса же, роль которой можно поручить даже уборщице, сидя на стуле, безмолвно внимает рассказу экспрессивного, влюбленного в свои «гениальные» идеи писателя. Интрига будущего фильма развивается вокруг любовных отношений английской девушки с исламским террористом, с которым она встретилась в самолете, пережив сначала все страхи и сомнения, присущие напуганному взрывами шахидов западному человеку. Равенхилл, который сам же и играет сценариста, одержимого идеей снять боевик по своему нафаршированному сантиментами, жесткой эротикой и страшилками сюжету, написал пародию и на современный западный мир, и на его образ, создаваемый масс-культом. Мир этот, по выражению героя, является «символом притворства и пустоты». Если верить драматургу, то нормальной альтернативы у современного человечества нет. Мы обречены либо на бессмысленную жизнь, судорожно заполняемую сомнительными удовольствиями типа алкоголя, наркотиков и не знающих преград случайных связей, либо на религиозный фанатизм ваххабитского толка, взваливший на себя невыполнимую миссию обратить людей к Богу не через любовь, а через террор и ненависть. В пересказываемом на подмостках сценарии (жвачке для массового сознания) утратившая смысл существования девушка становится пособником террористов, готовящих теракт в Диснейленде. Глядя на превратившегося в актера драматурга Марка Равенхилла и слушая эмоционально рассказываемый им текст будущего триллера, невозможно не вспомнить Евгения Гришковца и его моноспектакли. Англичанин, не утруждая себя поиском сценической выразительности, конечно же, проигрывает на сцене российскому писателю и актеру. Тема терроризма положена в основу пьесы Дэниса Келли «После конца» (совместная постановка театров Bush и Paines Plough, режиссер Роксана Сильберт). Оказавшиеся в домашнем бомбоубежище юноша и девушка пережили взрыв, но не могут пережить друг друга. Озабоченный рвущимися наружу гормонами парень в конце концов насилует свою соседку, которую до этого, будучи хозяином убежища и распределяя в нем воду и еду, шантажировал и морил голодом. Драматург, исследуя природу терроризма, оставляет «за кадром» исламских фанатиков, напоминая нам, что стремлению совершать насилие над другими подвержены и его соотечественники. Неудовлетворенные желания заставляют как мусульман, лишенных здесь, на земле, вожделенных гурий и вина, надевающих пояс шахидов, так и английского мальчика прибегнуть к насилию. Пьеса Дэниса Келли ставит точный диагноз всякой войне, всякому насилию над личностью и ее свободой — гнев, возникающий в результате все той же неудовлетворенности, разжигаемой в нас соблазнами этого мира. Кстати, со слова «гнев» начинается повествующая о войне «Илиада» («Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына…»). Так что за тысячелетия человечество, несомненно, преуспело в создании автомобилей, телевизоров, унитазов и прочих предметов комфорта, но так и не решило внутренних проблем, делающих нас несчастными. Несчастными выглядят все герои показанных в Москве пьес. В «Собачьем счастье» Лео Батлера (Театр «Парафраз» из Глазова, режиссер Даир Салимзянов) муж и жена на протяжении полутора часов ведут бессмысленные, монотонные разговоры, умудряясь испортить друг другу даже такой праздник, как Рождество. Если верить автору, то нет шансов стать счастливым и у подрастающего поколения — появляющийся в доме пожилой четы соседский мальчик также обречен на ссоры и одиночество. Чтобы избавиться от скуки, «гаденыш» готов даже оскорблять и терроризировать взрослых. Если бы на Фестивале современной британской драматургии была конкурсная программа, то серьезные шансы завоевать главный приз имел бы российский режиссер Михаил Бычков, поставивший в воронежском Камерном театре пьесу Мартина Макдонаха «Калека с острова Инишмаан». Накануне ее сыграл «Пятый театр» из Омска (режиссер — Стивен Рентмор), заставив зрителей усомниться в драматургическом таланте Макдонаха. Правда, опытные театралы, а тем более критики, способны отделить хорошую пьесу от плохого спектакля. Впрочем, в истории театра бывали случаи, когда даже театральные обозреватели не могли разглядеть за посредственным, скучным сценическим действом талантливого, а то даже и гениального драматурга. Примером является тот же Антон Чехов, чьи пьесы, за редким исключением, не были поняты его современниками. Спектакли по мотивам пьесы «Калека с острова Инишмаан» как нельзя лучше показали, что одну и ту же пьесу можно угробить на корню, а можно превратить в замечательную, полную эмоций и мыслей постановку. Сюжетная канва сочиненной английским драматургом истории предельно проста: в захолустном ирландском поселке живет инвалид Билли, некогда брошенный родителями, которого воспитывают две набожные тетушки. В один прекрасный момент Билли убегает с острова в Америку с голливудской киношной бригадой (действие происходит в начале 30-х годов прошлого века). За океаном ему светит роль калеки и безбедное будущее. Однако через несколько месяцев презираемый своими односельчанами инвалид возвращается домой. Причиной бегства из Голливуда стала, естественно, любовь к «недостойной» девчонке. К финалу в головах зрителей должна созреть идея, что внутри каждого живого существа, каким бы колючим и покалеченным оно ни было, теплится доброе, жаждущее любви и заботы сердце. А еще в воронежском спектакле, который, в отличие от омского, сделан крепкой режиссерской рукой, умеющей превращать драматургический материал в образы и метафоры, прочитывается мысль, что все в этом мире в той или иной степени покалечены невниманием, нелюбовью окружающих. Мысль, конечно, как и все под этим небом, не новая, но всегда злободневная не только для Ирландии и Британии, но и для нас. |
